Через мгновение на том конце ответил
нежнейший голосок, и слово за слово я
рассказал все свои заветные мечты.
«Говорят, ты могла бы устроить мне часок
хорошей беседы», — закончил я.
— Конечно, киса. Чего бы тебе хотелось?
— Я бы потолковал о Мелвилле.
— «Моби Дик» или что-нибудь покороче?
— Есть разница?
— Цена. Только цена. За символизм
надбавка.
— И во что это встанет?
— Пятьдесят. За «Моби Дика», думаю,
сотня. А как ты относишься к сравнительному
анализу? Мелвилл и Готорн, а? Как раз за
сотенку сговоримся.
— Годится. — Я дал ей номер комнаты в
«Плазе».
Рассказ Вуди Аллена «Шлюха духа», в
котором герой «изменяет» жене с
интеллектуалками из «публичного дома»
— втайне от семьи бегает к распутным
золотым медалисткам обсудить за деньги
Элиота и Данте, — мог бы стать манифестом
сапиосексуалов. Тех, кого высокоинтеллектуальные
разговоры возбуждают сильнее, чем томные
взгляды, откровенные декольте или
недюжинные мускулы, на которых трещит
рубашка. Тех, для кого лучший афродизиак
— философский спор с пеной у рта. Кто
предпочитает силу ума физической силе,
а вместо фильмов для взрослых с
удовольствием просматривает лекции
на TED.com.
Потенциальные сапиосексуалы — это
студентки, влюбляющиеся в профессоров
в два раза старше себя («Он озвучил
список литературы — и я поняла, что вся
горю!»), и юноши в подвернутых штанишках,
которые проводят вечера в модных
лекториях, набираясь бесполезных знаний
обо всем и ни о чем. Герой фильма
«Рассказы», расставшийся с сексапильной
красоткой потому, что та прогуливала
уроки истории и не знала, какие события
предшествовали революции 1917 года, тоже
в какой-то степени сапиосексуал. Фраза
«О чем с тобой трахаться?», которую он
произносит напоследок, стала почти
крылатой.
Собственно, само слово «сапиосексуал»
образовано путем слияния двух латинских
корней: sapio — разум, рассудок и sexus —
пол. Популяризировала новый термин
певица и актриса Марианна Фейтфулл. К
слову, двоюродным дедом известной
британки был писатель Леопольд фон
Захер-Мазох, которому мы обязаны словом
«мазохизм». Страсть к сексуальным
неологизмам у Фейтфулл, по всей видимости,
в крови.
Как водится, тренд поддержали и сделали
массовым сериалы. После того как на BBC
One вышел первый сезон «Шерлока»,
странноватый, по большому счету
некрасивый, но невероятно умный и
харизматичный детектив в исполнении
Бенедикта Камбербэтча превратился в
секс-символ, чьи фотографии заняли
почетное место на деск-топах и заставках
телефонов девушек всего мира. Спросите
у родителей, произошло ли что-то подобное,
когда на советских голубых экранах шли
«Приключения Шерлока Холмса и доктора
Ватсона». В СССР секса не было, и, кто
знает, может, именно это обстоятельство
помешало Василию Ливанову превратиться
в объект желания прекрасной половины
Страны Советов.
Шерлок в исполнении Камбербэтча ловко
запустил процесс сапиосексуализации
общества, умудрившись ни разу не
обнажиться в кадре, не соблазниться ни
одной красоткой (односложная sms-переписка
с Ирэн Адлер не в счет) и вообще не
проявляя особых чувств. Никакой романтики,
только игры разума. Как выяснилось,
это дико заводит. Признаюсь, у меня самой
над рабочим столом висит портрет нового
Шерлока. Более того, в каком-то безумном
порыве я купила майку с надписью: «I ♥
Sheldon». Шелдон Купер, физик-теоретик из
сериала «Теория Большого взрыва»,
законченный гик и асексуал, не то что
не герой-любовник — ему в принципе
противен любой физический контакт.
Детектив Патрик Джейн из сериала
«Менталист», блестяще сыгранный Саймоном
Бейкером, на протяжении пяти сезонов
разгадывает кровавые загадки, борется
с криминалом и ни разу не заводит
настоящий роман. Любовной линии в сериале
попросту нет (за исключением двухминутного
эпизода). Патрик боится громких звуков,
прячется в кусты, когда начинается
перестрелка, не демонстрирует зрителю
кубики пресса и владение всевозможными
единоборствами, пьет не водку-мартини,
а чай в пакетиках, носит нелепую жилетку
и может неделю не бриться, запершись на
своем чердаке и решая очередной
смертельный ребус. Все вышеперечисленное
не мешает Джейну входить в списки самых
сексуальных киноперсонажей.
Стандарты мужской привлекательности
искажаются на глазах. Возможно,
новоиспеченные сапиосексуалки втайне
мечтают встретить заучку-недотрогу
вроде Шелдона или непробиваемого
интеллектуала, как Шерлок, в реальной
жизни и разбудить в нем настоящего мачо?
Или в наш сексуально раскрепощенный
век, где тема интимных отношений
исследована вдоль и поперек и в ней не
осталось места фантазии и тайне, где
принято мериться сексуальным опытом и
где введено понятие сексуальной нормы,
им хочется контраста — чего-то или
кого-то, не ставящего секс во главу
угла. Smart is new sexy — провозгласили авторы
«Теории Большого взрыва» и, судя по
растущему числу людей, называющих себя
сапиосексуалами, попали в точку.
ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ
Однажды моя подруга Катя познакомилась
в поезде с привлекательным молодым
человеком. Кате редко везет на попутчиков,
но этот оказался исключением. Веселый,
общительный, ненавязчивый, в меру мужлан,
в меру джентльмен, начитанный и наивный
одновременно. Они безостановочно
проговорили шесть часов, подруга почти
влюбилась, а потом задала роковой вопрос:
«Где ты родился?» И услышала: «Я с Москвы».
Один крошечный предлог, употребленный
в ненужное время в ненужном месте,
перечеркнул часы непринужденного
общения, флирта и перспективу чего-то
большего. «Я не могу встречаться с
человеком, который говорит «с Москвы»,
— сказала, как отрезала, Катя. Мне
хотелось процитировать наше все: «Как
уст румяных без улыбки,/Без грамматической
ошибки/Я русской речи не люблю», но это
не сработало бы. Катя подхватила вирус
граммар-нацизма (от английского grammar —
грамматика), стремительно распространившегося
в последние годы в интернете и за его
пределами. Граммар-наци придают
колоссальное значение ошибкам в устной
и письменной речи и на их основании
делают определенные выводы о человеке.
Хотя, на мой взгляд, вывод один: в школе
недоучили. Как говорил мой преподаватель
по русскому языку, «до тех пор, пока
человек не пишет «инцеклопудия», с ним
все в порядке». В его устах это была не
пропаганда невежества, а попытка защитить
нас, будущих редакторов, от снобизма.
Разумеется, неприятно, когда ваш друг
произносит «звонит» с ударением на «о».
Да, передергивает. Но, согласитесь,
хороший человек не измеряется ударениями.
А добрые дела не требуют литературной
правки. Граммар-наци утверждают, что
борются за чистоту языка, но на деле
раздувают уголовное дело вокруг опечатки.
И выглядят жалко — как и сапиосексуалы,
автоматически награждающие знатока и
эрудита всеми 13 добродетелями Бенджамина
Франклина и отрицающие наличие мозга
у завсегдатая спортзала. Они выстраивают
вокруг себя стену из критериев, оценок
и книг, обязательных к прочтению, не
давая трепетному чувству вырваться
на волю.
УСТАМИ МЛАДЕНЦА
Все из детства. На определенном этапе
развития у ребенка возникает «роман»
с родителем противоположного пола. О
взрослом восприятии сексуальности и
вообще о сексе речи, разумеется, не идет,
девочка или мальчик фиксируются на
образе — сильного, умного взрослого,
превышающего его, ребенка, по всем
параметрам. Инфантильное общество
логично продолжает играть в детские
игры, отвергая природные инстинкты,
толком не поддавшись им и возводя в
культ исключительно знание.
Или все проще. В мире, где правят
информационные технологии, сила и
красота мужского тела отходят на второй
план. Зарабатывать «мамонта» в наше
время выгоднее головой, чем руками. И
поэтому образ альфа-самца несколько
потускнел — стал бледным от дефицита
солнечных лучей и съежился от сидения
за компьютером. Что сегодня заставит
сердце женщины биться сильнее: 100 новых
фолловеров в Twitter’e мужчины или 100
отжиманий в его исполнении?
При всей моей любви к гику Шелдону
Куперу в схватке разум vs чувства я отдаю
победу последним. Не нужно знать, какие
химические реакции происходят в мозгу,
чтобы почувствовать, как сильно тебя
влечет к человеку. Sapienti sat. Умные поймут.